Кайрат закивал так отчаянно, что, казалось, еще немного, и голова совсем отвалится. Она и так-то непонятно на чем держалась.

— А это еще что такое? — Олег схватил со стола книгу и чуть не задохнулся от возмущения. — Я спрашиваю: это что? Марк Аврелий? Скажи мне: кто видел хоть одного тувинца, который читал бы на досуге Марка Аврелия? Никто не видел. Ты единственный. Больше таких нет. И уже не будет. Потому что я задушу тебя своими собственными руками!

Олег опустился на кровать рядом с Кайратом.

— Помнишь хоть, как тебя зовут, лицедей?

— Алдын-Херел, — прошептал тот одними губами и на всякий случай втянул голову в плечи. Похоже, он поверил, что если и дальше будет вести себя неподобающим образом, то навсегда оставит свою молодую жизнь в сибирской тайге.

— Слава Господу, не забыл!

Олег взвесил на ладони размышления римского философа и с громким хлопком впечатал книгу в ухо Кайрату. Тот дернулся, всхлипнул и попытался прикрыться подушкой.

— Ой, извините, — скривился Олег. — Опять больно, да? Еще книги есть?

— Есть, — сразу признался Кайрат.

— Значит так: всю подрывную литературу на стол!

Олег покрутил в руках томик со следами белил на переплете и не смог удержаться от смеха.

— Нет, я просто глазам своим не верю: Арсений Тарковский. Дай угадаю, кто пойдет следующим номером: Аристотель, Фома Аквинский, Карлос Кастанеда…

— Больше ничего нет. Я вам правду говорю. Только не бейте…

— Ладно, верю, — вяло отмахнулся Олег. — Все эти источники знаний я у тебя реквизирую, чтобы они ненароком не попались кому-нибудь на глаза. Впредь свою комнату будешь открывать только мне. На условный сигнал. В коридор не показываться. Даже не выглядывать. Рот — на замок. А завтра и послезавтра у тебя будет шанс реабилитироваться. Помни о гонораре. Осталось не так уж мало — двадцать девять тысяч этих самых. Вполне приличная сумма. До конца жизни не хватит, конечно, но если постараться, можно растянуть года на три…