— Бзинь! Му-у-у! — ах, вот оно что! Не отвлекаясь от процесса замешивания, грозно рявкаю в микрофон:

— Зорька, дурища, куда опять лезешь?! Вот я тебя сейчас хворостиной! — громыхает снаружи динамик.

— Му-у-у-у! Бзинь! Бзинь! Му-у-у-у… — вроде, колокольчик приближается? Продолжим? Или глянуть?

— Зорька перестань! — универсальный окрик, чисто для порядка, гаснет в свежем апрельском воздухе.

— Му-у-у-у! — гляну, мало ли что… Отрываюсь от кухонного стола и, удерживая на весу извазюканные в липких комьях конечности, сую голову в круглое окно-иллюминатор, открытое по случаю теплой погоды. Из фундамента жилой башни, стилизованной под старую ветряную мельницу, обегаю взглядом поляну полигона пастбища, в поисках шкодливого парнокопытного, явно застрявшего в линии ограды… На полировке шаров воздушных разрядников ослепительно горят световые блики. Сразу, из полутьмы, чего надо и не заметишь…

— Бзинь! Бзинь! — порядок. Уразумела раньше, чем схлопотала… Развернулась? Ведь может, когда хочет! Учебник зоологии уверяет, будто коровы не умеют пятиться. Враньё! Пара ударов током — и готово. Но, вчера сама выбраться не смогла — вытягивал за задние ноги. Хм. А может, она теперь собралась научиться летать?

Молодая рыжая корова, скачущая вдоль покрытой бархатной травой верхней плоскости скалы, посреди кучевых облаков, забавна, как картинка из детской книжки сказок. Вокруг облака, белые и пушистые, словно маленькие барашки. Хм… Солнышко припекает по-весеннему, хотя, на двух с половиной тысячах метров над уровнем моря, по-настоящему жарко не бывает никогда. Холодно, впрочем — тоже. Мне тут климат нравится. Иногда свежо, но всегда летная погода. Шутка… На юге, иначе быть не может. Тем более, в Крыму. Оп-па! Это кто ещё? Гость на пороге. Да не здешний. То-то Зорька от него резво удрала… Не, раньше она всё живое норовила рогом подцепить. Бодливая была — страсть. Как это, что потом? Навалились, гм… всем коллективом и — перевоспитали. Объяснили, что или ей рога пообломаем, или вообще того… съедим. Поняла! Умная… когда хочет. А чужих, теперь, и сама боится. Потому как умная. Чужой человек её личные закидоны понимать не обязан.