Если борт окажется пробитым в такой момент, когда в каюте кто-нибудь находится, и взрыв не будет слишком сильным, можно спастись, наложив на пробоину пластырь. Такие пластыри разложены всюду. Они различных размеров и должны плотно закрыть отверстие, так как воздух внутри корабля давит на все предметы с такой же силой, как и на Земле, то есть с силой одного килограмма на каждый квадратный сантиметр, а снаружи, повторяю, давления нет. Но при этом, конечно, надо действовать с быстротой молнии.
Сейчас в каюту "входил" Пайчадзе. Чтобы открыть дверцу шкафа, он принял такое положение, что оказался висящим над моей головой под прямым углом.
Я знал, что ни он, ни предметы, находящиеся в шкафу, не могут упасть на меня, по сила земных привычек заставила сделать движение в сторону, - тетрадь немедленно отлетела в другую.
Арсен Георгиевич заметил это и рассмеялся. Он вынул из шкафа какой-то прибор и, ловко повернувшись в воздухе, оказался в одном положении со мной. По пути он успел поймать мою тетрадь.
- Можно прочесть? - спросил он.
Я кивнул головой. Он стал внимательно читать последние страницы.
- Физические явления на корабле, - сказал он, передавая мне тетрадь, - описаны хорошо, но почему не описали старт полета?
- Обязательно опишу.
- Надо соблюдать хронологическую последовательность.
- Этот дневник, - ответил я, - только сырой материал. Я пишу его как придется.
- Никогда не надо делать "как придется". - Он положил руку на мое плечо, отчего я немедленно опустился вниз. - Не обижайтесь!