- Помилосердствуйте, Константин Евгеньевич! - шутливо сказал Камов. - Этого более чем достаточно.

Мое воображение было подавлено словами Белопольского . Наша грандиозная экспедиция после всего услышанного показалась мне чемто вроде небольшой прогулки.

- Смогут ли люди когда-нибудь, - сказал я, - до конца постигнуть всю необъятную Вселенную, раскрыть все ее тайны?

- Никто необъятного объять не может, - сказал Пайчадзе. - Я, конечно, шучу. Смогут, Борис Николаевич! Смогут тогда, когда наука и техника будут во много раз могущественнее, чем теперь. Помните слова товарища Сталина: "Нет в мире непознаваемых вещей, а есть только вещи, еще не познанные, которые будут раскрыты и познаны силами науки и практики". (Первая книга напечатана в 1955 г.)

Снова на борту корабля наступило продолжительное молчание. Его самым неожиданным образом нарушил Белопольский. Он вдруг посмотрел на часы и, ни к кому не обращаясь, сказал:

- Сколько времени потеряно даром! Надо начинать наблюдения.

Пайчадзе посмотрел на него с искренним изумлением.

- Вы способны сейчас заняться научной работой? - спросил он.

Константин Евгеньевич даже не ответил. Он слегка пожал плечами и, неловко цепляясь за ремни, направился к телескопу. По губам Камова скользнула чуть заметная улыбка.

- Я не могу работать, - сказал Пайчадзе. - Я буду смотреть на Землю, пока она близко.

Поведение Белопольского показалось мне странным. Я сам не мог отвести глаз от планеты, на которой родился и вырос и которая, как мне теперь казалось, быстро становилась все меньше и меньше.