Я снова должен был встретиться с булеанской алгеброй, отчего я свернулся в шар и проглотил язык. Кроме того, в курс моего обучения были включены классический греческий и латынь. Одновременно я читал подготовительные тексты для следующего семестра: американских и английских поэтов двадцатого столетия и бульварную литературу того времени как показатель культурного индекса. Все это было связано с применением расчетов вероятности и "Искусственного разума-1". Поэзия занимательна, но бульварная литература утомительна и скучна. Конечно, нужно иметь в виду, что никто из этих авторов при вынашивании в чреве матери не подвергался полезным генетическим изменениям, и даже лучшие люди того времени обладали средним интеллектом, затуманенным слабоумием и плохой наследственностью.

Однако земная гравитация утомляет меня.

18 апреля. Я разговаривал с моим доцентом, преподавателем греческого и латыни, доктором Фридманом. Он пожаловался мне на стерильность предстоящих лекций по литературе. Он, познакомил меня с работами ирландского писателя по имени Джойс и дал мне на время одно из изданий книги "Пробуждение Франкенштейна". Мне понадобилось десять часов, чтобы прочитать первые тридцать страниц, причем я читал и в обед, и за ужином. Захватывающе. Равноценно лучшему из Трумена. Почему у нас в интернате не читали Джойса?

Мне велели каждый день совершать двухчасовую прогулку, чтобы привыкнуть к земной силе тяжести. Я пишу эти строки, положив дневник на пюпитр. Кроме того, я ежедневно должен съедать горсть отвратительных таблеток кальция и ходить на костылях, пока не окрепнут мои кости. Если бы я провел на Луне еще лет пять, я, вероятно, был бы уже не в, состоянии вернуться на Землю. Это обстоятельство теперь не особенно беспокоит меня.

Костыли выглядели ужасно и смешно при земных одеждах, но я знал, что мне делают скидку, как неземлянину.

Мой отец сегодня утром вызвал меня, и мы несколько минут поговорили о моих занятиях.