– Повинуюсь, о мудрейший. И всё-таки очень жаль, что ты не Ярара…

– Трепло! Всё, вылезай!

Кряхтя и морщась, оба вылезли из недр планетарного томографа, занимавших заметную часть внутреннего объёма исследовательского корабля. И вообще, "Любопытный" был набит оборудованием так, что оставалось только удивляться, как в этой мешанине удалось выкроить место для экипажа.

– Вовремя успели. Как раз к обеду.

– Куда в таком виде к столу… В душ, немедля!

– Есть, капитан!

В душевой, сверкающей двумя прозрачными кабинами - две душевых кабины есть неслыханная роскошь для гиперпространственного корабля, между прочим, где каждый куб внутреннего объёма, не говоря уже о весе, много дороже золота - стояла, подняв руки и изгибаясь в потоке тёплого воздуха, Ярара. Сушила мех после душа. Капитан невольно залюбовался девушкой. Он от души любил племянницу, и та это чувствовала.

– Сохнешь, моя киска? - Ухурр, похоже, был лишён понятия не только о субординации.

– Не сохну, а обсыхаю, мой котик. Моё почтение, дядя Хррот.

– Как у тебя дела, Ярара? - капитан попытался перевести беседу на деловой лад, иначе это трепло, Ухурр, склонит её в русло весьма сомнительных и двусмысленных комплиментов - Есть подвижки?

– Есть, дядя. Всё-таки телефон - это не телеграф…

Девушка резко мотнула хвостом туда-сюда, и опытный глаз капитана это заметил.

– Что, есть ещё проблемы?

– Есть. Оказывается, тут нет единого языка. Тут много языков, дядя Хррот.

– Много - это сколько? Три, пять, десять?

– Больше. Много больше. Я не до конца ещё разобралась, но, похоже, тут настоящее столпотворение. Куча стран, и чуть ли не в каждой свой язык.

– М-да… Нужна помощь?

– Пока нет.

– А вот мне так нужна была все эти дни твоя помощь - не утерпел-таки Ухурр - ты себе даже не представляешь, Ярара! Томограф не фурычит. Не с кем поделиться сомнениями, некому умное слово молвить… Некому меня даже погладить… Некого мне погладить…