– Нет, ты невозможен! - Ярара вскочила со своего пуфика. Ухурр тотчас прижал уши.

– Ладно, отложим эксперимент до момента возвращения. У нашей докторши сейчас полно работы, не стоит загружать её восстановлением чьих-то драных ушей.

Ярара фыркнула, пытаясь сдержаться. Не сдержалась - рассмеялась.

– Давай уже работать, мой котик, не то опоздаем к завтраку!

– Завтрак - пустяки. Вот ужин сегодня должен, просто обязан быть праздничным.

– С чего это вдруг?

– С того это. Сегодня мы запускаем планетарный томограф.

– Да ну?! - Ярара снова вскочила, её хвост мотался направо-налево - Сделал уже?

– А то! Ну, правда, и твой дядюшка приложил руку. Надо признать - голова у нашего капитана фурычит, даром что зверь…

– Ну какие молодцы, правда!

–… Ты бы погулял, Боря, смотри, дни-то какие стоят! Зимой успеешь насидеться за книжками да чертежами.

– Некогда, тёть Кать, правда - Борис колдовал над разложенной на обеденном столе громадной настенной картой полушарий Земли, изображёнными в проекции Меркатора, вычерчивая какие-то линии.

– Некогда… Что я Клавдии скажу, как приедешь домой, тощий да белый, как мучной червяк? Сидишь на чердаке все ночи, ровно сова, а днём или спишь, или над бумагами горбишься…

Тётушка была искренне расстроена. Действительно, увлечение любимого племянника приобретало угрожающие размеры. Одно дело посидеть до полуночи с трубой, и то не каждую ночь - ладно, чем бы дитя не тешилось, всё не водку пьёт… И совсем другое - каждую ночь, от заката до рассвета. Да ещё днём сидит с бумагами. Ни в лес, ни на пруд купаться, а о девушках и речи нет…

– Эх, тётя Катя… Возможно, вот сейчас, на твоих глазах, творится история. Возможно, твой племянник сделал эпохальное открытие - Борис аккуратно выводил очередную линию, пользуясь лекалом.