Шерстяной ответствовал адекватно. То есть с недоумением и нескрываемыми опасениями насчет умственного здоровья Ореста. Тем не менее разглашенной им информации оказалось достаточно для того, чтобы Снайдеров мог сделать вывод: ничего из ряда вон выдающегося американцы в глубинах Вселенной не видели. Сплошная рутина и серые будни.

— А в чем дело-то, ты хоть можешь мне сказать? — поинтересовался в свою очередь Шерстяной.

Снайдеров хотел было изложить ему суть своего открытия, но вовремя спохватился.

— Нет-нет, — торопливо заверил он своего далекого партнера по общению. Это я так, ради расширения своего научного кругозора.

— Ну-ну, — хмыкнул Шерстяной. — Тогда сходи на прием к психиатру и побыстрее выздоравливай!

И отключился, не попрощавшись.

Некоторое время Орест тупо вслушивался в короткие гудки в трубке.

Потом он сделал еще несколько звонков — на сей раз по России. Но все запрошенные им источники весьма правдоподобно сообщали, что никаких странностей в состоянии Сектора за последний год не наблюдалось.

Тогда он бросил это гиблое дело.

Объяснений отсутствия данных о «несуразности» могло быть два. Либо ее действительно никто, кроме него, не удосужился заметить, либо… либо остается предположить, что по каким-то причинам всякая информация о ней сразу же была строжайшим образом засекречена, с осведомленных лиц взята подписка о неразглашении и так далее. Но с каких это пор научное открытие, связанное с дальним космосом, причисляется к разряду великих тайн?!

И вот тут Снайдерова обдало ледяным холодом.

Выведя на экран монитора карту звездного неба, он пустился в выкладки, связанные с расчетом траектории того грозного, невидимого Нечто, которое росло, как ядовитый гриб, в соседнем секторе Галактики.

Потом он в изнеможении откинулся на спинку стула. Подозрения оправдывались на все сто. Этак лет через пятьсот траектория Дыры — если это, конечно была действительно именно она — должна пересечься с Солнечной системой, и тогда…