— Ты куда меня тащишь? — спросила на бегу Ирен.

— К твоим предкам! — ответил Максимка.

— Ты офонарел, что ли? Они же мне косы поотрывают!

Им нужно было пересечь бывшую Базарную, затем Сталинскую, затем Советскую, а ныне площадь Первопроходцев. Посреди площади Ирен стала отчаянно сопротивляться, потому что не хотела домой, а куда хотела, — еще не решила. Тут их и настигла рок-группа в полном составе — патлатые, неумытые, расхристанные, романтичные музыканты взяли беглецов в полукольцо, но не смогли взять их в кольцо, потому что с другой стороны площади вырвались с диким ревом мотоциклы рокеров, которые тоже хотели заполучить Ирен.

Страшная тишина обрушилась на площадь. У рокеров в руках сверкали начищенные монтировки, у музыкантов — смычки. Враги неумолимо сближались.

— Да, подвел ты меня, — сказала хорошая в принципе девушка Ирен, перебирая пальцами бант на чудесной русой косе. — Ты оказался слишком отважен, и потому меня лажанул. Видно, пришла наша смерть…

Ирен нагнулась к Максимке и запечатлела на его щеке невинный, но горячий поцелуй.

— Йеэээх! — закричали рокеры.

— Бей уродов! — завопили лабухи.

И в этот момент справа раздался крик:

— А ну, прекратить безобразие!

И слева послышался голос:

— Сейчас я вам покажу!

На площади, кое-как освещенной фонарями, показались новые действующие лица драмы. Справа приближалась мать Ирен, слева — Корнелий Удалов, отец Максимки.

Грозные, рычащие звуки издавали противники, но тем не менее мотоциклы начали отъезжать и вскоре покинули площадь, а лабухи спрятали в футляры смычки и также растворились во тьме.

— Я те покажу, как по ночам бегать! — произнесла мама Ирины, крепко схватила ее за руку, дала другой рукой подзатыльник Максимке, чем огорчила Корнелия Удалова, который сам собирался дать подзатыльник сыну, но не успел.