Разница была в одном: он следовал за своей мечтой и поверил в себя. Вечером, прежде чем попрощаться с рифом, Дэниел принял участие в самом удивительном катании, какое только можно себе вообразить. Он скользил по волнам вместе с совершенно непостижимыми созданиями, но они испытывали одно и то же счастье, делились общими переживаниями и понимали, что, вопреки всему, они все это время поступали правильно. Дэниел обменялся с друзьями последним взглядом, увидел в их глазах отражение собственной души и порадовался увиденному. Он постиг подлинный смысл своей жизни, следуя собственным правилам, невзирая на то, что стая тысячи раз твердила ему, что это до добра не доведет.

А теперь он понял, что все успехи, все творческие порывы и мечты навеки стали частичками его души, и это было прекрасно.

Дэниелу никогда не забыть тот день, когда он достиг лагуны родного острова.

Случилось это в полдень теплого и солнечного дня. Увидев свой дом после долгой разлуки, Дэниел невольно уронил скупую слезу.

Первые дельфины, заметившие его, едва не лишились чувств. Повседневный распорядок жизни стаи был полностью нарушен. Неужели это Дэниел тот самый, что погиб на внешнем рифе? Так он жив? Прежде чем стая пришла в себя, Дэниел сказал:

— Я скучал без вас, друзья мои.

— Ведь ты умер, — произнес кто-то.

— Я умер только в вашем воображении. Я пересек черту, проведенную вашей слепотой, и вы убили меня во имя своего Закона.

Вперед выплыл его старый друг Майкл:

— Мы думали, что ты погиб. Никто из уходивших за внешний риф еще не возвращался.

— Что значит «никто», Майкл? Ты ведь видишь меня? Я зашел за внешний риф и вернулся. Ты говорил, что это невозможно, но сам видишь.

— Ты, наверное, какой-то особенный. Любой из нас, несомненно, погибнет, если решиться на это.

Дэниел понял: чтобы поверить, они должны сами сделать это. Ему нужно напомнить им, что все они когда-то мечтали, но теперь эти мечты погребены в глубинах их душ.