Я остановился, и она остановилась тотчас же, будто ждала этого. Или знала. Я обнял ее плечи и принялся говорить нам обоим, что все будет хорошо. И все действительно становилось вроде как получше.

Дима Александров - "Бальмонт" - что называется, выпал в осадок. И другие, подходившие на "рыбный четверг", тоже. Мое присутствие смяло им запланированную программу - они собирались читать стихи и говорить декадентским языком о судьбах изящной словесности. Слава, хоть бы и заслуженная, но свалившаяся снегом на голову, двойное испытание для молодого автора, - отметил я со стариковской брюзгливостью. Впрочем, большинство присутствующих усердно делало вид, что мои бестселлеры не относятся к их настоящей литературе.

Пришел на сборище и Москвин со своей женой. Они познакомились в этой компании и поженились до того, как я впервые поприсутствовал там. Тогда он еще не был автором моих книг, и они очень гармонировали: оба такие тихие, невзрачные, даже не надеющиеся достать пресловутых звезд с неба.

При первой же возможности я втянул Виталия в непринужденную беседу tete-a-tete. Мне он показался куда более серой личностью, чем тот, которого я знал раньше, хотя стихи были лучше. Или такими же? - те я и не пытался помнить.

Нам все время мешали, так что поговорили мы недолго, едва успев перейти на "ты". Ничего полезного для себя я не узнал. К тому же у меня опять начался приступ "это уже было, только наоборот", и я поспешил закруглиться:

- К сожалению, мне надо спешить; как-нибудь увидимся. Передавай привет супруге.

- Кому? - вяло отреагировал он.

"Стоп! - подумал я. - Вот то, что ты искал. Дальше действуй очень осторожно".

- Это я так. Счастливо!

"Черт! - сердился я на себя по дороге обратно. - Надо было копнуть эту кучу дерьма. Кого из них стукнуло, когда время раскололось? И когда это вообще случилось?"