Это были настоящие редакционные крысы: перед их глазами маячили только тексты, и видели они в них только ошибки и опечатки. Но не знать Москвина, работая в этом издательстве - нонсенс. Он был звездой, благодаря ему "Августа" могла выпускать то, чего нельзя продать, но чем делают себе славу покровителя словесности. Думаю, что когда Москвин появлялся в этой конторе, они пачками высовывались изо всех дверей. Но мои дела с их святыней исключены. То же ответили бы и хозяин, и уборщица. Делай свое дело, сопляк.

- Мы не можем давать кому попало адрес такого известного человека. - Ее губы превратились в едва заметную линию.

- Может, я мог бы оставить записку; дело в том, что то, что я знаю, будет интересно ему. Уверен, он захочет поговорить со мной.

Невероятно, но она еще больше поджала губы. Вот-вот ее рот исчезнет навсегда! Впрочем, я об этом жалеть не стану. Ясно, что они не только не передадут, но и не возьмут записку. Меня следовало поставить на место. Да я и не знал, что написать. А потом, когда еще он захочет встретиться. А если существует сговор с двойником, то вообще не захочет, напротив, станет остерегаться.

- Ладно, не надо. - Я окончательно передумал. - Можно, я от вас позвоню?

На этот раз рот даже чуточку приоткрылся. Еще одна выходка, и меня с визгом выгонят. Или начнут уважать. Я набрал номер Димы Александрова, но опять никто не подходил. Я поблагодарил, как ни в чем не бывало, попрощался и вышел. Зуд внутри стал проходить. Да и к жжению можно привыкнуть.

Наступала реакция. Я спустился в метро и уселся в вагоне. Через минуту организм просто выключился - такого не случалось никогда. И тут-то появился он.

- Привет, братишка. Что ты засуетился, не пойму.

- Привет, - сказал я ему, как старому знакомому. - А как ты провел сегодняшнее утро?

- Дурак! - Он тоже был на пределе. - По большей части мы повторяем друг друга. Ты вынуждаешь меня дергаться, а мне это не нравится. Я уже жалею, что связался с таким недоумком, как ты. Все шло хорошо, а мне захотелось чего-нибудь остренького.