- Один абзац?

Он кивнул.

- Последний?

Он посмотрел на меня:

- Какой последний?

- Последний, который я передал тебе этой ночью. Не помнишь, что ли?

- Не знаю. Я еще не читал твоего.

- Он еще не читал! Жалкий воришка! Ведь это и твое произведение. Но сейчас не об этом. Я тоже пробовал писать, и у меня тоже получилось. Уверен, что мы написали одно и то же. И если мои догадки верны, то мы сможем делать это дальше совершенно независимо. У нас с тобой один талант на двоих, и полноценно использовать его можно, только если сочинять вместе. Здесь, на нейтральной территории. Ты понял?

- Не совсем. Но почему бы не попробовать? Ты хочешь прямо сейчас?

- Да, немедленно. У тебя есть, чем писать?

Он протянул мне карандаш. Я подошел к белой стене и принялся за работу. Даже несмотря на то, что продолжение еще не проигрывалось в уме, задумываться не приходилось. Только писать на стенке было неудобно, пришлось ограничить прямоугольником область как бы листа бумаги. Двойник стоял за моей спиной и так напряженно что-то обдумывал, что казалось, в воздухе вот-вот начнут трещать электрические разряды. Наконец он прервал меня:

- Довольно. Тебе пора вставать.

- Вставать?

- Да, болван. Ты забыл, что ты спишь? И вообще, для пробы достаточно...

Он куда-то исчез, и все это пространство пропало. Кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза и обнаружил себя в пустом вагоне. Дежурная по станции будила меня:

- Конечная! Выходите, молодой человек! Вы что, пьяный? Выходите, выходите!

Я поднялся наверх, купил бутылку пива и чипсы. Забавно, подумал я, дежурная оказалась как бы права во времени, идущем наоборот. Неподалеку находился парк, где можно уединиться и перекусить. Летом я там часто посиживал с пивом; сейчас, правда, прохладно, но тем меньше людей. Я почувствовал, что сильно проголодался.

Усевшись прямо на землю, подальше от дорожек, я открыл бутылку и разорвал пакетик.