- Я считаю, что на нашу семью хватит одного толстяка, - сухо сказала она и придвинула Одику стакан. - Пей.

Одик с преувеличенным сожалением вздохнул, стал большими глотками пить полуостывший чай и захрустел печеньем.

- Он не сладкий… Попроси еще сахару. И печенье кончается.

- Одик, в нем четыре куска, - сказала мама, - это более чем достаточно.

Отец сидел рядом, без пиджака, в ярко-синей трикотажной безрукавке, с сонливыми глазами. Он улыбался Одику и поглаживал свой тугой, как бочонок, живот.

- Я хочу еще, - сказал Одик, - я не напился.

- Верблюд! - по-змеиному прошипела Оля. - Хочешь на всю неделю напиться!

- Хоть бы до обеда дотерпеть… - заявил Одик. - Печет как!..

- Ну хватит, мне надоели твои разговоры о еде, - сказала мама. Какая же ты зануда и чревоугодник!

- Удав! - процедила Оля. - Пузырь!

- Замолчи, - сказала ей мама - то-то, и ее одернула! - и повернулась к Одику: - Займись чем-нибудь.

- Чем?

- Если нечем, то смотри, как я вяжу. - Мама вынула из сумки клубки толстых ниток и спицы.

- Вот еще! - хмыкнул Одик. - Очень мне это интересно… Что я, девчонка, что ли?

Тут уж Оля не растерялась.

- Тебе далеко до девчонки! - пискнула она и негодующе передернула плечиком - ну точь-в-точь как мама. - И разве тебя, кроме собственной утробы, что-нибудь интересует?

Одика слегка заело.

- Много ты знаешь! Заткнулась бы.

- И зачем ты едешь на юг? - не унималась сестра. - С тоски ведь помрешь там.

- Это почему же?

- Как будешь там жить без Игорька и Михи? Их бы с собой прихватил… Было бы кем командовать!

- Стоп, - сказал Одик. - Отдохни… Тебе вредно так долго злиться.

До сих пор не мог он понять до конца, почему сестра терпеть его не может. Наверно, потому, что завидует его силе и здоровью. Откуда же у нее может быть доброта?

Про Игорька вспомнила, про Миху! Ну и что с того, что они на три года моложе его? Зато у него с ними, как говорится, полный контакт.