Луна тревожно выглядывала из-за туч, освещая дорогу, что пролегала сквозь густой ельник, неверным, мертвенным светом.

Тяжелый туман стелился над дорогой. Ночной воздух обжигал легкие холодом.

До рассвета оставалось около часа, а пока горы выглядели зловеще и мрачно.

Не зря говорят, что самый страшный час ночи — предрассветный. В этот час нечисть сильна и дерзка как никогда…

По широкой лесной дороге неслись две лошади — вороная и светло-серая. Эхо разносило по ущельям тревожный стук их копыт.

Лошади были мокрыми от пота и выглядели очень усталыми. Одна из них, светло-серая, была ранена. Кровь капала на скользкий булыжник дороги, отмечая путь беглецов красным пунктиром.

На некотором отдалении за лошадьми двигались волки.

Их было много. Десятки, может быть даже сотня. Молчаливой черно-серой лавой они катились за лошадьми, не сводя с их силуэтов горящих глаз.

Волки двигались почти бесшумно. Они не выли и не рычали, предвкушая поживу. Они знали: рано или поздно силы оставят беглецов.

Разве только иногда молодые волки из тех, что шли последними, тайком слизывали с камней вкусную лошадиную кровь. И тут уже они были не в силах удержаться от сладострастного, щенячьего тявканья.

Впрочем, волчий вожак по имени Зуб не поощрял таких настроений. Вся стая знала, как тяжел удар его лапы с железными когтями. А потому, охотников слизывать кровь находилось немного.

Лошади неслись по направлению к Змеиному Ущелью, на дне которого бесновалась безымянная речушка.

Давным-давно через Ущелье был перекинут навесной мост. Там, за мостом, начинались дальние окраины Лошадиного Царства.

— На пограничный мост они зайти не посмеют! Просто не смогут, Ваше Величество! — запальчиво сказал вороной жеребец. Он был молод и горяч. Его звали Быстрый.