Крылья лошадей были покрыты жесткими перьями, имевшими тот же цвет, что и их шерсть.

У Быстрого крылья были черными, как у ворона. Они радужно поблескивали при свете солнца, что среди молодых кобылок считалось особенно красивым. У Снежной крылья были почти белыми, с серыми мраморными разводами, а маховые перья имели особо изысканную, полуторную длину.

Крылья обеих лошадей были сложены и плотно прижаты к бокам. Сейчас в них не было необходимости.

В отличие от птиц, крылатые лошади не умели летать с утра до вечера. Они могли, конечно, ненадолго взлететь. Но вот парить в небесах, как орлы или, допустим, как лебеди — нет, это было им не под силу. Слишком уж тяжелое животное лошадь, даже когда она крылатая.

Зато перелететь с утеса на утес или, допустим, по воздуху спуститься с крутой горки, минуя трудную тропу — это запросто. Ни для Снежной, ни для Быстрого в обычной жизни это трудностей не представляло.

Но той ночью удача улыбнулась волкам.

В правом крыле Снежной было сильное растяжение связок, а может и перелом. Даже осторожные попытки расправить его причиняли лошади нестерпимую боль. Увы, Быстрый еще не знал об этом. Он был очень молод, горяч и невнимателен.

Запахло гарью. Дорога совершила крутой поворот и лошади рванулись вперед из последних сил. Пограничный мост был их единственной надеждой на спасение. Еще шаг, еще два шага, и еще…

Увы!

Снежная и Быстрый в один голос испустили громкое горестное ржание. Они просто не в силах были удерживать свое отчаяние в себе…

Пограничный мост над Змеиным Ущельем был разрушен. Точнее, сожжен дотла. Кое-где еще тлели последние головешки — остатки поручней и опор.

Было ясно, что мост подпалили всего несколько часов назад. И сомнений в том, кто это сделал, ни у Быстрого, ни у Снежной не возникало.

— Они догадались, что мы будем уходить этой дорогой! Они выслали сюда лазутчиков еще до полуночи, Ваше Величество! Они приказали им сжечь мост! — нервно фыркая, сказал Быстрый.