Но насчет того кафе Денис был уверен — оно не сменило названия. Ведь он посещал его еще вчера! (Потратив час на поиски Берендея Кузьмича, он решил заесть горюшко лимонным мороженым с тертым миндалем.)

А третье кафе никаким кафе вовсе и не было.

Там, в тяжелом полумраке зала, угрюмо переговаривались нетрезвые мужчины.

Там из радиоприемника звучали скучные песни про тюрьму, которые пели хриплыми голосами разные знаменитые дяди. Небритые рожи этих выдающихся певцов нетрезвого и нечестного образа жизни скалились с плакатов на стенах.

Называлось заведение "Шашлычной", ею же и являлось.

В "Шашлычной" пахло потом, сигаретами и пережаренным мясом. И никакого мороженого там в меню не значилось.

Ходить в "Шашлычную" Денису строго-настрого запрещали и бабушка, и мама, и папа.

Впрочем, сам Денис тоже не очень-то туда рвался. Что за удовольствие слушать песни про тюрьму и нюхать сигаретный дым?

Денис так увлекся своими мыслями, что даже на минуту забыл о наезднике с хлыстом. А тот все еще ждал его совета.

— Выходит, вы тоже не знаете, где мне найти кафе "Берендей"? — гладко выбритое лицо наездника искривила жалобная гримаса.

— К сожалению, не знаю. — отвечал Денис. — Да я и сам его ищу.

— Кафе? — оживился наездник.

— Нет, Берендея Кузьмича.

Наездник вежливо улыбнулся — мол, "понимаю, понимаю", и пошел своей дорогой, громко жалуясь:

"Ну что за жизнь? Где же этот загадочный "Берендей"?!"

Дойдя до лотка, где продавали надувные шары, он зачем-то купил себе один — в форме лошадиной головы.

А растерянный Денис остался стоять у входа в парк.

"Совпадение?" — спрашивал он себя.