Стихи звучали вполне ритмично, лишь иногда стекая в полную невыразительность, поддерживаемую, вероятно, смыслом. Но плакать не хотелось. Три колодца зашевелились и придвинулись, став кружком. Один из них вибрировал сильнее других.
Наверное, старая модель. Колодцы стали издавать гулкие звуки в соответствии с ритмом, что оживило Мишеля несказанно. Он читал взахлеб, иногда взглядывая на молчаливого друга, чтобы проверить впечатление.
Один из колодцев начал брызгаться водой.
Мишель закончил и поклонился. Колодцы проурчали, было похоже на урчание в животе, только громче.
– Заплакал, – сказал Мишель, глядя на тот колодец, который брызгался.
– А четвертый не подошел.
– Я думаю, что он глуховат на старости лет, – сказал Мишель холодно, собрал лоб в складки и качнулся в сторону собеседника. Собеседник тоже качнулся, невольно поддаваясь обаянию.
4.
Группа расселась на привал. Пахло сладостью и копченостью, сверкали на солнце бутылки с водой. Стенни громко смеялась с частотой примерно три раза в минуту. Наверное, было что-то смешное. Она подогнула коленки так, чтобы никто не пропустил ее ноги в том месте, где они прикрепляются к туловищу, и млела от удовольствия.
– Кстати, – сказал любопытный англичанин. – Почему нас предупреждали о воде? Зачем брать с собою воду, если вокруг столько колодцев?
– Я же обьясняла, сказала гидесса, – что из колодцев пить нельзя. Только из того, который при входе. Колодцы были сделаны полностью похожими на людей.
– Тогда почему же нельзя пить?
– Потому что среди них есть и грязные, и ядовитые.
– Но я не понял зачем.
– Потому что среди людей тоже есть и грязные, и ядовитые, сказал поэт, подходя. Я действительно полюбил ваши колодцы.
Они чудесны.
– И, пожалуйста, не плюйте в колодцы, – сказала гидесса, это опасно. У всех колодцев разные характеры. Одни это стерпят спокойно, а вот другие… Обращайтесь с ними осторожно, как с животными. Два года назад был несчастный случай: один посетитель помочился в колодец (мальчик превратился в слух, а девочка сложила губы бантиком) и колодец преследовал его до самой ограды. Едва удалось уйти.