Вот показалось в овальном проеме "Руслана" широкое, рябое лицо, оскалилось в приветственной улыбке перед немногочисленными камерами, и башмаки на толстой подошве пошли сотрясать дырчатые ступеньки трапа. Генерал принял в свои широкие объятия встречавших его полковника Кравченко и майора Ковалева, прихватив еще парочку чинов помельче. Они погрузились в машины и умчались с аэродрома на загородную дачу начальника военного округа. Дача находилась в заповедной лесной зоне на территории городского водозабора. То были двухэтажные бревенчатые хоромы с рубленым коньком на крыше и резными наличниками на окнах. Добрая часть соснового леса была обнесена высоким дощатым забором, и по огороженной территории разгуливали три немецких овчарки. Створы серых железных ворот разошлись в стороны, и мальчишка с автоматиком на боку козырнул генералу из стеклянной каптерки. Начальник военного округа в звании генерал-майора встречал высокого гостя у крыльца дома. Это был сухой старичок с прихромом на левую, простреленную на охоте, ногу. Звали его Никифор Парамонович Войсковой. - Пожалуйте, пожалуйте, Александр Иванович, - говорил Никифор Парамонович, припрыгивая на здоровой ноге. - А мы вас ждали, так ждали. Тут на крыльцо вышла и молодая хозяйка дома, с лебединою плавностью движений, с приветливою улыбкою на полных, манящих, как спелая малина, губах. Она подала генералу руку, с той милою простотою, которая выказывает истинное достоинство русской женщины, и все прошли в гостиную, где уже были накрыты столы. Никифор Парамонович был большой любитель разносолов. Он держал чудо-повара, старика без возраста, с длинным носом и белесоватыми навыкате глазами. В тот вечер у Никифора Парамоновича подавали: борщ с грибами и солянку на сковороде, пирог со свежей капустой и цыплятами, пирожки с раками, молоки жареные, рябчиков в сметане и сома под соусом провансаль. - Нынешней молодежи подавай только шашлыки, а что шашлыки? -говорил Никифор Парамонович. - Забава! Это, я скажу, только в полевых условиях шашлыки.