А.ИЗМАЙЛОВ:Борис Натанович,я сознательно чуть-чуть передергиваю.Сознательно. Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Основательно передергиваете. Это немножко другое. А.ИЗМАЙЛОВ: У нас просто разные масштабы.Я к чему хочу подвести? К тому что, сейчас литература, напечатанная на машинке, или даже набранная на компьютере, не очень читается - потому что и так все есть. И если читают напечатанное на машинке или, как обещал один из многочисленных членов редколлегии, следующий экземпляр отпечатанный на компьютере, и его все равно читают то простите... мне очень трудно представить даже великого ныне Солженицина отпечатанного на машинке, которого бы сейчас читали. Даже в журналах не читают - ну книжка сейчас появится, чего уж там. Простите, я по себе знаю. Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Есть резон, есть. А.ИЗМАЙЛОВ: И если это читают - значит это литература. Если это литература значит,она имеет право на существование, если она имеет право на существование - значит,она хор-рошая литература,значит,мы ее всячески приветствуем. И проводить какую-то грань между фэнзином и прозином, и говорить что вот это для одних, а вот это для других,по-моему,не имеет смысла, потому что уже является... Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Ясно. Спасибо. Я думаю, что вы не правы, но тем не менее спасибо... А.ИЗМАЙЛОВ: Конечно. Ну, разумеется, я не прав. [смех в зале] Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Вы очень хороший пример привели,что Солженицина в машинописи сейчас никто не станет читать. Это верно. Мне пришло в голову: а существует ли не фэнзины, а так сказать приключенцзины... ИЗ ЗАЛА: Нет! Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: И вообще какие-нибудь ЗИНЫ? Кроме сексзинов. А.НИКОЛАЕВ: Существоет множество любительских общественно-политических и литературно-художественных журналов. Есть каталоги независимых библиотек, где более тысячи названий... Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Хорошо. Мне кажется, что очень многие проблемы фэнзинов, это именно проблемы ФЭНзинов,ФЭН,понимаете в чем дело? И читают эти вещи, даже исполненные полиграфически очень плохо,прежде всего потому, что именно у фантастики есть преданные и, извините меня, зачастую очень, в силу этой преданности, неразборчивые читатели.