Ага, голос. Очень, очень далёкий.

- Томас, это я, Ан. Ты меня слышишь, но ничего не видишь и не чувствуешь своего тела. Томас, у меня плохие новости. Мозг срастается неправильно, идут пересечения синапсов. Я попытаюсь что-нибудь сделать для тебя, но, боюсь, ты никогда не встанешь на ноги. Прости. Я сделал всё, что мог. Томас, ты можешь мне ответить?

Молчание.

- Томас. Ещё одно: у меня кончаются деньги. Я содержу твоё тело на то, что у меня осталось от начальной суммы. Я знаю, что я не заработал тех денег... но я буду искать, куда ты их положил. Я хочу, чтобы ты знал - я их найду. Есть способ найти их даже у тебя в мозгу. Нейрохирурги умеют ковырять чужие мозги. Я просто хочу, чтобы всё было честно. Скажи, где они, и этого не будет.

Молчание.

- Томас. Я могу пропустить через твой болевой центр несколько микроразрядов, и ты окажешься в аду. Я могу накачать твой мозг наркотиками. Я могу активизировать твою память, заставить тебя просматривать всю свою жизнь по кусочкам, и ты не захочешь, а вспомнишь всё. Но я не хочу. Я не хочу этого, слышишь! Скажи мне, где деньги.

Молчание. Потом далёкий, еле слышимый голос:

- Дурак... Ты... убил меня... никогда не получишь... я... предвидел... только молодому... тебе никогда...

На пульте что-то заверещало.

- Мы теряем его! - закричал доктор. - Мы его теряем!

Он бросился к саркофагу, потом в отчаянии стукнул кулаком по крышке.

- Всё. Сейчас он сдохнет. Ладно, будем искать в доме.

Томас-младший поднял голову от компьютера.