- А как же я? - спросил Том (кончив, он сначала засыпал на три-четыре минуты, а потом его неудержимо тянуло поболтать).

- Ты другое дело, - улыбнулась мама, - Ты у нас Любимый Сыночек. И потом объяснила, что решила сама Научить Его Всему, как только он подрастёт.

- И, знаешь, милый, я так ждала этого момента, - мурлыкала мама, теребя наманикюренными пальцами его мужское достоинство.

Нет, с мамой было классно. Никакие девочки не нужны, когда есть мама. Ну конечно, потом у него будут девочки. Много девочек. Маме он, разумеется, об этом не говорил, ей, наверное, будет неприятно. Но когда он будет чемпионом, тут уж он ни одну не пропустит.

Но больше всего Тому нравилось, что ему не нужно ходить в школу, где детей мучают, как в аду. Мама сама научила его всему, что нужно: читать, общаться с компом, и деликатно приохотила его к музыкальным занятиям. "Музыка - это то, что у тебя в руках, на кончиках пальцев", - говорила мама, "если ты не будешь заниматься, твои руки не будут гибкими". Потом Том понял, как музыка помогла ему в фехтовании.

Вот интересно, а разрешит ли папа сегодня пропустить тренировки? Впрочем, какие там тренировки!

Том спустился в новом костюме, надев на себя вместе с обтяжками и тельником прекрасное настроение.

Отец уже был собран и готов к походу. И к походу серьёзному, раз он взял с собой кардиостимулятор: пиджак оттопыривался, на рукаве пульсировала рубиновая бусинка индикатора сердечной деятельности. Том научился разбирать эти сигналы ещё в детстве: точно такой же индикатор он втыкал куда-нибудь перед началом тренировок. Он умел читать рисунок сердца, и с удивлением понял, что отец не просто дурно себя чувствует: он взволнован. Сильно взволнован. Мама, впрочем, тоже была напряжена, хотя её тревога была тщательно запрятана внутрь. Наверное, думает, как я буду вести себя в городе, подумал Том. Ничего, переживёт. Всё будет чики-пуки.