- Я сержант Рэндл, полиция штата Нью-Йорк. Ты знаешь свои права?

Том вяло кивнул.

- Хорошо. Сынок, нам нужно выяснить у тебя кое-что, - пробасил сержант. - Ответь на два вопроса, и всё. Только думай, прежде чем отвечать. Кто эта женщина?

- Мама, - ошеломлённо произнёс Томми, и только после этого до него, наконец, дошло, что это и в самом деле полиция штата.

Ужас, сжимавший его сердце с того момента, как он увидел мать, несколько ослабил свою хватку. Как бы то ни было, перед полицией он чист. Чист, как никто. Значит, дело не в нём. Он нужен как свидетель. Свидетель чего? Неужели его родители в чём-то замешаны? Возможно, очень возможно. Они, но ведь не он. Отчаянный страх за себя тут же уступил место куда более комфортному чувству: страху за другого. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать: сейчас Том чувствовал облегчение, гигантское облегчение.

- Это моя мать, Линда Хоукинг, миссис Томас Хоукинг, - произнёс он, и его голос почти не дрожал.

- И второй вопрос, сынок. Подумай хорошенько, прежде чем на него отвечать. И лучше для тебя, если ты скажешь правду. Ты... ты спал со своей мамой?

У Томми чуть было не отвисла нижняя челюсть.

- Да, - тихо сказала мама. - Да, он спал со мной.

- Молчать! - взвился сержант. - Ты, сука, дай сказать ему!

- Да! - заорал Том, перекрикивая сержанта. Ему стало ясно: надо повторять то, что говорит мама, и всё будет хорошо.

- Да, я спал с ней.

Сержант помолчал.

- Ну что ж, извини, парень. Ты влип в очень большое дерьмо, - он повернулся к матери Томаса, его лицо было искажено бессильной яростью. Как вас только земля носит!

- Оставьте, сержант, - Линда Хоукинг говорила сухо и холодно. - Его признание ничего не решает. Если бы он не признался, доказательств преступления всё равно было бы достаточно.