- На тех же основаниях, я лишаю своего сына Томаса Хоукинга своего покровительства, гостеприимства, прав сына, и каких бы то ни было имущественных прав, а также и жизни. Моё решение вступает в силу завтра, девятнадцатого августа, в полдень. Преступник будет казнен в частном порядке, способом, разрешённым Поправкой Голдмана к Закону об эвтаназии от 2029 года. Тело моего сына остаётся в моей собственности.

Охранник громко высморкался. Подкованные ботинки служителя протопали, кажется, над самым ухом: бум-бум-бум. Послышалось шипение, потом не было ничего.

Том Хоукинг-старший проснулся от аромата роз. Приторный запах, казалось, оседал на губах.

Гигантский букет - настоящий розовый лес - стоял в огромной белой вазе, напоминавшей по размерам ведро. Том подумал, что неплохо было бы попросить воды, но губы не слушались, и он оставил эти попытки.

Так, зрение в норме. Слух - пока непонятно. Ничего не болит. Тело не чувствуется совсем - как в невесомости. Руки, ноги... ничего нет. Ладно, неважно. Интересно, сильно ли попорчен череп? Томас представил себе искромсанный скальп... впрочем, что сделано, то сделано. Аноширван Ходивала - лучший нейрохирург по эту сторону Атлантики. Другое дело, что пересадка мозга - это всегда лотерея.

О, кажется, он что-то слышит. Нет, просто звон в ушах. Как там это объяснял доктор? "Пересаживается, собственно, не весь мозг, а только клетки - носители памяти и идентичности. Мы обдираем кору, как капустный лист, и пересаживаем её этакими ломтиками. Несколько месяцев вы проведёте в состоянии овоща, потом нервные цепочки начнут восстанавливаться. Мозг очень гибкая штука. Вы не представляете себе, до чего он адаптивен. Уверен, вы справитесь."

Кажется, тогда он спросил, останутся ли у него какие-нибудь следы сознания предыдущего носителя тела. Ходивала уверял, что нет. "Мы соскребём кору этого парня, и от него ничего не останется. Это будете именно вы. Только в новой плоти."