Белка прочла его, кивнула и подумала: "Ну теперь-то уж точно, все придут".
Она вернулась в дом, наткнулась на записку "Буковые орешки", пробормотала: "Ах да, точно", и поужинала большой тарелкой теплых тушеных орешков.
Потом она уселась у окна, в темноте, и посмотрела на улицу. "Не спится мне что-то", - подумала она. Она глядела на звезды и маленькие облачка, проплывавшие мимо, и на темные вершины деревьев.
НАУТРО ДНЯ СВОЕГО РОЖДЕНИЯ БЕЛКА ПЕКЛА ТОРТЫ.
Еще до восхода Солнца она принялась за работу.
Ей хотелось напечь столько, чтобы к концу дня каждый сказал: "Не могу больше..." Только тогда это будет настоящий день рождения, считала она.
Она испекла большие медовые торты для Шмеля и Медведя, травяной торт для Бегемота, маленький красный тортик для Комара и сухой-пресухой торт для Верблюда-Дромадера. Она испекла тяжелые сладкие торты для Акулы и Каракатицы и спустила их на цепи в реку; она испекла тонкие воздушные торты для Ласточки и Дикого Гуся и для Кулика и запустила их высоко над деревьями, на веревочке, так, чтобы они не улетели. Она испекла пухлые влажные торты для Земляного Червяка и для Крота, такие тяжелые, что они сами по себе ушли под землю, так что Червяк с Кротом могли полакомиться в темноте - именно так им казалось вкуснее всего.
Время от времени Белка переводила дух, но всякий раз ненадолго. Потому что бессчетное количество тортов означало очень много тортов.
Она испекла шершавый торт из древесной коры - для Слона, и маленький ивовый торт с начинкой из трухи - для Древесного Точильщика. После глубоких раздумий она испекла чистой воды торт - для Стрекозы. Это был необычный, переливающийся бликами торт, и она поставила его отдельно, в зарослях шиповника.
Она пекла все утро напролет и управилась только к тому времени, когда солнце стояло высоко в небе и празднику пора было начинаться.