Веттинг: Наш лучший агент. Знает местность — рожденный в тамошних местах. Опасность быть узнанным мы ликвидирова­ли. Две операции сделали его неузнаваемым. Фисбюри: И все же риск… Веттинг: Он не сдастся. В любом случае пограничники полу­чат только тело. Фисбюри: Еще бы… такие грехи не замолить. Но я не об этом. Риск быть узнанным — риск провала всей операции. Почему бы не попробовать в другом месте? Веттинг: Именно на этом участке границы у агента личный схрон. Никто, кроме Козырного, как мы предполагаем, об этом не знает. Запас продовольствия рассчитан на две недели. Потом Козырной спокойно покинет убежище и, замаскирован­ный под грибника, Черным бором уйдет к шоссе. Иохим, когда нужно, умеет стать невидимым, хотя риск определенный есть… но ведь он есть всегда. Фисбюри: С какого года существует схрон? И кто его по­строил? Веттинг: Никто. Козырной нашел его еще в 1947 году. Схрон — это скрытая пещера с тайным лазом. Лаз же служит и' вентиляционной трубой. Кое-что Иохим за годы оуновского движения там переделал, но без свидетелей. Кстати, этот схрон. дважды спасал его от «ястребков»… Фисбюри: Кроме ненависти в Советам, что еще стимулирует Козырного? Веттинг: Деньги. На его счет в Мюнхенском банке… Фисбюри: Понятно. Веттинг: Но это не все. Козырной вернется и… станет ле­гендой, героем… Фисбюри: Вы хотите расшифровать агента? Не рака ли? В случае удачи — годовой отпуск — пусть съездит в Штаты. Кстати, там и потратится… Соблазнов много. Вернувшись, он за­хочет заработать. И тогда… Веттинг: У него огромные заслуги и опыт, которого недостает молодым агентам. После возвращения Козырной останется работать инструктором в одной из разведшкол. Фисбюри: Вы неисправимый альтруист, Алард.. Но оставим это… Козырной пойдет с прикрытием?