Пятый год пошел, как Стриженой принял заставу, а все не привыкнет к таким вот природным метаморфозам.

Внезапный порыв ветра рванул космы тумана, и провода антенны натянулись и тягуче заябедничали ветру: «Сты-нем, стын-ннем». В тумане прошелестели чьи-то большие крылья.

И аистам не спится. Тревога разбудила птиц. Счастливая за­става, говаривали в отряде, — на трубе гнездо аисты свили. А оно, гнездо это, еще до войны было, а потом при отце, ког­да он принял заставу, аисты вернулись.

Мысли об отце знакомым теплом толкнулись в сердце, и оно защемило застарелой болью.

Отец. Он погиб здесь такой же дождливой осенью. Случилось это в тысяча девятьсот сорок девятом году. По­граничники и истребительные отряды из местных комсомольцев теснили и дробили банды националистов-бандеровцев. Самоле­ты выслеживали дымы костров в глухих лесах, местные люди проводили воинские подразделения сквозь непроходимые боло­та, крестьяне отказывали бандитам в продовольствии. Осенью сорок девятого их разгромили. Отдельные банды ста­ли прорываться через границу. Целью ставилось — пробиться в Западную Германию. Самый короткий путь туда был через тер­риторию Чехословакии. Прорыв границы осуществлялся сразу в нескольких местах. Удар одной из банд пришелся на заставу капитана Павла Стриженого. Высланное подкрепление задержалось в пути — бандеровцы взорвали мост через горную реку. Застава, подня­тая в ружье, заняла оборону на участке от старого замка до стыка с соседней заставой. Два часа длился неравный бой. Бан­дитов сдерживал ручной пулемет, за которым лежал сам на­чальник заставы. Его поддерживал огнем автомата сержант Ива Недозор. Древняя разрушенная башня замка прикрывала по­граничников. Оуновцы открыли по башне огонь из минометов, а выкатив­шийся невесть откуда грузовичок, обложенный мешками с пес­ком, почти вплотную приблизился к развалинам замка, и оттуда застрочил из двух спаренных пулеметов.