Солдаты из пограничного отряда, поднятые по тревоге, за­кроют все проходимые и непроходимые черные тропы, умело за­маскировавшись, замрут, застынут в ожидании, чутко вслуши­ваясь в шорохи, отыскивая среди них тот единственный, кото­рый рождает шаг человека. Стриженой знал, как редко случается на границе задержать настоящего матерого нарушителя. Иной прослужит всю жизнь, но так и не столкнется с человеком, который долгие годы гото­вился к переходу. Асы разведки не каждый –день прорывают границу. Но ты готовишься к этой встрече всю жизнь и, если настал твой час, отдаешь всего себя борьбе, поиску, схватке.

—    Агальцов;.. — сказал Гомозков, нарушая раздумья коман дира.

-Где?

—    Справа, в сорока метрах от поворота.

Капитан приказал остановиться и выскочил из машины. На темной стене леса тускло мерцала яркая точка. –«Курит!»

Капитан выслушал доклад подошедшего пограничника, спро­сил:

—    Курили?

—    Курил, товарищ капитан, — опустил голову солдат, — захолодился на одном месте, –вода кругом.

—    Гомозков, займитесь следом… А вы… — Стриженой смерил Атаяьцова строгим взглядом, — покажите место, где видели ша­ровую молнию.

—    Есть…

Агальцов повел .рукой в сторону болотца.

—   Сперва она пришла от границы, а дальше –я не видел.

—   Какая она была, когда вы ее обнаружили? Опишите…

—    Когда увидел, вроде как фара у «газика», только больше в размерах и поярче. Туман был, товарищ капитан… Много не увидишь. Хотя по манере все это напоминает Клода Моне, знае те, есть такой французский художник. Так вот, у него Нотр-Дам написан в сплошном тумане, получилось вроде видения, ирреаль но все — вроде есть и вроде пригрезилось.