—   Ищи, Мушкет, ищи!.. Ну, Мушкетик, милый, уйдет ведь он!..

Гомозков уговаривал собаку, поглаживал ее мокрую голову. Далеко, в горах высверкивали. молнии, здесь в долине ровно шумел дождь.

—   Что? –выдохнул подбежавший Агальцов.,

—Похоже} Мушкет след потерял., – угрюмо отозвался про­водник.

Агальцов сразу поскучнел.

—        Значит, спрашиваем — отвечаем… Как звали моего пред ка, который' жил при Иване Грозном? Ответ — Лифантием…

—        Ты бы лучше осмотрел местность, чем трепаться, — не то приказал, не то попросил Гомозков.

—        Ладно. Я сейчас залезу вон на ту сосенку и гляну ракш на синий гороХ Севастополь.

Агальцов слыл мастером турника. Вскоре его жилистое тело замелькало где-то возле самой вершины.

Гомозков присел на поваленный бурей старый дуб. Надежда, что Мушкет снова возьмет след, не оставляла сле­допыта. Дождь, конечно, мешает собаке, но и что-то еще. Ведь след-то свежий. Гомозков знал, на какие ухищрения идут нарушители, чтобы замести след. Табак, рассыпанный на тропе, — самое простое. Гомозков встал, потянул ноздрями влажный плотный воздух. Его настораживал сам воздух. В нем таился какой-то запах, незнакомый, совершенно чуждый лесным запахам. Словно жгли здесь недавна>,не то пробку, не то… «Газ, — пришла внезапная мысль. — Вот что мешает Муш­кету». Агальцов шумно спрыгнул на землю.

—   В полумиле, курс зюйд-вест, большая поляна и на ней опять же три стожка сена. Надо бы посмотреть..

—   Посмотрим. Обязательно. Отдохнем чуток… Мушкет вы дохся.

Агальцов удивленно уставился на товарища.

—   Здесь он, твой дядя с подковками. И недалеко… Доста нем… Ты вот лучше мне скажи, Алеша. Вроде ты и грамотен… Биографии великих людей читал, разные картины видал, а жи вешь не думая.