В двойной звездной системе Эпсилон Ауриге, в заполненном газом пространстве, пронизанном энергетическими полями, шли процессы, которые невозможно воспроизвести в лабораторных условиях. Шаровые молнии там в чем-то соответствовали первичным органическим химическим соединениям на Земле. В системе Эпсилон Ауриге магнитогидродинамика свершила то, за что на Земле следует благодарить химию. Появились стабильные плазменные вихри, они росли, усложнялись и миллионы лет спустя превратились в нечто, что следовало уже называть организмами. Это были существа, сотворенные из ионов, нуклонов и силовых полей. Их метаболизм основывался на электронах, нуклонах и рентгеновском излучении, они длительное время сохраняли стабильную форму, размножались, способны были мыслить.

Но о чем мыслить? Те немногие телепаты, которые контактировали с ауригейцами и которые первыми сообщили человечеству об их существовании, так и не смогли объяснить это достаточно понятно. Да и сами они были людьми, по меньшей мере, странными.

- Я хочу, чтобы вы сейчас с ним связались, - произнес вслух капитан Шили.

- Да, капитан, - Элоиза приглушила музыку.

Ее глаза распахнулись. Ее мозг (насколько он надежен как передатчик?) пересылал слова капитана дальше - тому, кто летел рядом с "Вороном" на собственной реактивной тяге.

- Внимание, Люцифер! Ты слышал все это раньше, но я хочу убедиться в том, что ты все понял правильно. Твоя психика так непохожа на нашу. Почему ты согласился лететь с нами? Я этого не знаю. Техник Вэггонер говорит, что ты очень любопытен и любишь приключения. Это правда?

Впрочем, не важно. Мы отправляемся в путь через полчаса. "Вынырнем" в точке, отстоящей от Сверхновой на пять миллионов километров. Там приступишь к работе ты. Только ты можешь проникнуть туда, куда мы - ни за что не решимся, и осмотреть то, чего мы никогда не увидим, а потом рассказать больше, чем все наши приборы вместе взятые. Но прежде всего мы должны будем убедиться в том, что вообще возможна стационарная орбита вокруг звезды. Это и тебя касается непосредственно: если мы погибнем, одному тебе не вернуться назад.