- Ты за меня понимаешь. Я не мог любить это, пока не появилась ты.

- Но у тебя было столько всего иного! Я пытаюсь это почувствовать, но я ведь не сотворена для того, чтобы понимать, что такое звезда.

- А я - что такое планета. Но мы дотрагиваемся друг до друга, соприкасаемся.

Ее щеки вновь запылали. В голове струилось, переплетаясь в контрапунктах с маршевой музыкой: "Я затем и прилетел, ты знаешь? К тебе. Я жар и пламень, я никогда не знал прохлады воды и твердости земли, ты мне их открыла. Ты лунный свет над океаном".

- Нет, - ответила она. - Пожалуйста, нет.

Удивление.

- Почему? Разве радость тоже приносит боль? Ты не привыкла к ней?

- Я... думаю, не привыкла, - она тряхнула головой. - Нет! Черт бы меня подрал, этого еще не хватало - себя жалеть!

- Но почему жалеть? Разве весь мир - не для нас? Разве в нем мало звезд и песен?

- Да. Тебе доступно все это. Научи меня.

- Если ты взамен научишь... - мысль оборвалась. Остался безмолвный контакт, такой - она так себе это представляла - случается между любовниками.

Элоиза гневно посмотрела в шоколадное лицо физика Мотиляла Мазундара, стоявшего в дверях.

- Что вам здесь надо?

Он удивился.

- Я только хотел убедиться, что у вас все в порядке, мисс Вэггонер.

Она сжала губы. Более любого другого на корабле физик старался всегда быть с нею любезным.

- Простите, - сказала Элоиза. - Я зря на вас наорала. Нервы.

- У всех у нас выдержка на пределе, - улыбнулся он. - Это захватывающее приключение, но лучше бы сейчас оказаться дома, не правда ли?

"Дома, - подумала она. - Четыре стены маленькой комнаты над оживленной городской улицей. Книги и телевизор. Можно подать доклад на ближайшую научную конференцию, но после конференции никто не пригласит даже в буфет. Неужели я действительно настолько безобразна? Нет, я знаю, что красотой не отличаюсь, но ведь стараюсь быть любезной и приветливой. Может, слишком стараюсь?".