"Уж лучше быть голодным, чем что попало есть,

И лучше быть одним, чем с кем попало быть", - пронеслись было у меня в голове слова Омара Хаяма, но я был не совсем один. Точнее сказать, совсем не один...

Увидев "Волгу", парни временно оставили свою жертву, и двинулись к нам, то есть уже ко мне. Мне повезло, что у них не было огнестрельного оружия, но зато было достаточно глупости, чтобы ожидать, что я не выстрелю. Кроме того, они были в стельку8 пьяны.

В общем, не буду подробно описывать, как проходили дальнейшие события. При использовании штампов это выглядело бы до смешного плагиаторским, без оных - серым. Скажу лишь, что обоих нехороших людей я пристрелил. Как бешеных собак. Или, точнее, козлов.

Бой, в котором я участвовал пару часов назад, пошел мне на руку. Я уже не так волновался, лишая жизни... Меня даже позабавило дерганье их тел при контрольных выстрелах в голову. А я сделал контрольные выстрелы, ибо как бы то ни было, соображал я отлично, и кровные враги мне были ни к чему. Но особенно меня развеселило, подсказанная внутренним голосом идея, добить и девчонку. Это было бы воистину радикальным спасением от изнасилования. Даже лучшим, чем путем уговора.9

Девчонка была в шоке. Я поднял ее с земли. Точнее с асфальта, изрядно побившего ее хрупкое тело. Она, было, прижалась к моей груди, но резко отстранилась.

- Не бойся, я не они, - я показал на трупы и засунул "Макарова" за пояс, - Случилось страшное, и нам, людям, надо держаться вместе.

Я не знал, как продолжить, и потому просто сказал:

- Ну, пойдем.

- Куда? - спросила она, и я вдруг понял насколько прост этот вопрос, и насколько он не имел сейчас ни смысла ни ответа. Нам не куда было идти, и идти можно было куда угодно.

- Камо грядеши? - вырвалось у меня, не знаю к чему, но тут же осознав, что пятнадцатилетняя девчонка вовсе не обязана знать старославянский, я добавил.