- Нет, не мог, - перебивая Уралова, заключает Шахов и поднимает руки. - Я капитулирую и готов принять версию капитана Уралова. Однако теперь мне хотелось бы услышать, как он ее аргументирует. О его точке зрения мне известно пока лишь со слов полковника Астахова.

Заметив, что победитель не злорадствует и не торжествует, Шахов смотрит на него уже без предубеждения. Сам бы он не упустил случая поддеть капитана.

Все теперь поворачиваются к Уралову, который мелкими глоточками не спеша пьет чай.

- Аргументы? - спрашивает он, ставя свою чашку на блюдце. - Разве и без того не очевидно, что имеем мы дело с каким-то электронным устройством?

- Это догадки или есть конкретные доказательства? - щурится инженер-полковник Шахов.

- А помните таинственный взрыв на полигоне у Загорского?

- Это когда погиб ефрейтор?

- Да, ефрейтор Чукреев.

- Но ведь это когда было! - пренебрежительно машет рукой Шахов. - Почти полгода назад.

- Зачем же полгода - всего три месяца. Но то, что тогда было непонятно, теперь предстает совсем в другом свете. Помните кристаллики кремния, найденные майором Васиным на месте взрыва таинственной мины?

- Вы полагаете, следовательно...

- Вот именно! У меня нет никаких сомнений в том, что тогда взорвалось электронное устройство, которое вело передачи с нашего полигона. А о том, что было оно электронным, свидетельствуют крупинки чистейшего кремния.

- Допустим, что это действительно так, - не очень охотно соглашается инженер-полковник. - А каков, по-вашему, его внешний вид?

Капитан задумчиво смотрит некоторое время в темный прямоугольник окна, потом берет синий карандаш из деревянного стакана, стоящего на письменном столе Астахова, и торопливо набрасывает на листе бумаги какие-то эскизы.

- Внешний вид его может быть какой угодно. Такая вот танкетка, например. Или подобие приплюснутого шара - сфероида. Весьма возможно даже, что эта штука сама, автоматически, так сказать, окрашивается под цвет окружающей местности.