Ну, какой нормальный человек нашего времени станет оспаривать подобный трюизм? Приходится лишь удивляться, почему мистер Милль вообще счел нужным указывать на нечто столь очевидное. Пока все хорошо - но перевернем страницу. Что же мы читаем? "Противоречащие один другому факты не могут быть оба верны, то есть не уживаются в природе". Здесь мистер Милль хочет сказать, что, например, дерево должно либо быть деревом, либо нет и не может одновременно быть и деревом и недеревом. Отлично; но я спрашиваю его, отчего? Он отвечает следующим образом, именно следующим образом: "Потому что невозможно постичь, как противоречащие друг другу вещи могут быть обе верны". Но ведь это вовсе не ответ, как сам же он признает; ведь признал же он только что за очевидную истину, что "способность или неспособность познать ни в коем случае не должна приниматься за критерий истины". Однако эти древние возмущают меня не столько тем, что их логика, по собственному их признанию, совершенно несостоятельна, беспочвенна и непригодна, сколько той надменностью и тупостью, с какой они налагали запрет на все иные пути к Истине, на все иные способы ее достичь, кроме двух абсурдных путей, где надо либо ползти, либо карабкаться, на которые они осмелились обречь Душу, тогда как она стремится прежде всего парить. Кстати, дорогой друг, эти древние догматики ни за что не догадались бы, - не правда ли? - каким из их двух путей была достигнута наиболее важная и высокая из всех их истин. Я имею в виду закон Тяготения. Ньютон обязан им Кеплеру. А Кеплер признавал, что угадал свои три закона - те три важнейших закона, которые привели великого аглисского математика к его главному принципу, основному для всей физики, за которым начинается уже Царство Метафизики. Кеплер угадал их, иными словами, вообразил. Он был истинным "теоретиком" - это слово, ныне священное, некогда было презрительной кличкой.