- Он еще не безнадежен, - отозвался Пестель. - Все-таки извинился. Ростик посмотрел на Любу и почувствовал, как от незнакомого беспокойства за эту девчушку у него ёкает сердце. Потом гораздо резче, чем хотел, произнас:

- Главной трудностью в нашем выживании, как ни странно, будут собственные начальники.

- Верно, - с чувством поддержал друга Ким. - Пропади они пропадом.

Глава 4

От всех волнений у Ростика так разыгрался аппетит, что он едва дождался, пока из-за поворота появится дом. Он затащил Кима к себе, и они устроили грандиозную яичницу из двенадцати яиц с колбасой, поджаренным хлебом, помидорами и кучей зеленого укропа. После еды пришли к выводу, что яйца тут не хуже, чем на Земле, а потому можно изучать этот мир с определенным смаком. После обеда, вернее, второго завтрака, снова вышли на улицу, где людей стало поменьше, должно быть, тоже разошлись подкрепиться.

Ким покосился на свой вел, оставленный во дворе Ростикова дома, но тащить его домой не стал, наверное, слишком плотно наелся. Ребята уселись на знаменитой отцовской лавочке, на которую приходили посидеть даже с других улиц. Жара стала невыносимой, асфальт начал плавиться, иногда на нем оставались следы, как в пластилине.

Люба не показывалась. Вероятно, ее заставили что-нибудь делать. А может, и нет. Потому что ее мама, Тамара Ависов-на, как и остальные начальники города, должна была находиться при деле. Шутка ли сказать, она была директором райпищеторга, и под ее ответственностью находились все столовые района. - Района больше нет, - поправил друга Ким. - Интересно, а сколько нас?

- В нашем... - он помолчал, - мире остался только город, Бобыри, где мы уже были. Может, еще Квелищево, Острохатки и Морока. - Значит, это меньше двухсот тысяч человек. - Гораздо меньше. Но зато со всеми ресурсами города. Они помолчали.

- Нет, не со всеми, - отозвался наконец Ростик. - А толь ко с теми, которые тут могут быть использованы. Например, мы жарили яичницу на керосинке, а новостройки, где полно газовых плит... Понимаешь?