- Ты куда? - спросила его Любаня, словно это она свистела. В отличие от Ростика она знала Пестеля давно и хорошо. - Решил прокатиться за город, там что-то видели. - Что? - спросил Ким.

- Не знаю. Приходил знакомый со станции и попросил прокатиться.

- Поехали вместе? - предложил Ростик и посмотрел на Пестеля. Подождешь? Мы быстро.

О том, что Ким или Любаня могут не поддержать его предложения, он даже не подумал. Но они и не собирались.

Через пару минут все снова были в сборе. Все восседали на велах, разумеется, на "Украинах", кроме Любы. У той был дамский немецкий "Спорт" с тремя передачами - отличный аппарат и очень дорогой. Его привезли прямиком из Германии. На этом "Спорте" Любаня обгоняла в городе всех.

Они выкатили с Октябрьской, поднялись на холм, за которым начинались новостройки, спустились с той стороны, где находился вагоноремонтный завод, проскочили хутор Бобы-ри, который был практически рабочей слободой, построенной еще в прошлом веке, и вкатились в рощу грецких орехов. Это была одна из самых северных рощиц таких деревьев, что до всеобщего сведения еще в средней школе довел Пестель.

В стороне от дороги, на поляне, на которой лет десять солдаты местного гарнизона устраивали себе летние лагеря, происходила какая-то возня. Ростик и оглянуться не успел, как они все вчетвером скатили с дороги и подъехали к служивым.

Десяток квартирьеров, присланных сюда, чтобы разбить лагерь, голые по пояс, столпились у умывальников. Перед ними стоял лейтенантик, который растерянно поглядывал на подчиненных, на солнце над головой и на колодец.

Трое ребят вытаскивали из колодца четвертого, обвязанного толстой белой веревкой. Лейтенант спросил: - Ну, что там, Квадратный?