И еще я только что заметил, что постоянно в моем сознании, в воспоминаниях я сам фигурирую как часть какого-то "мы". Но ведь не был я никогда добровольно такой частью. Я всегда хотел оставаться единицей.

А над полем уже кружилось несколько больших птиц. И три танка, тужась, резали землю.

"Может быть, они правы", - подумал я и пошел в ту сторону, где, по моим расчетам должно было садиться солнце.

Стало жарко и открыв глаза, я сразу сощурил их, а потом, приложив ладонь козырьком, осмотрелся.

Набережная, проснувшаяся раньше меня, ожившая до мельтешения разноцветных одежд, текла, звучала, смеялась, заглушала примолкшее море.

Что-то изменилось. Вместо спортивных костюмов на многих молодых людях были обычные парусиновые брюки, джинсы, тениски. Может я проснулся в другом сне, в другом городе?!

- Братишка! - донесся до моих ушей знакомый голос и тут же рядом на скамейку опустился Айвен. - А я думаю, куда ты пропал?! Тут такие новости! Либерализация правил поведения!

- В смысле спортивных костюмов?! - спросил я.

- Ага! Так что иди переодевайся! У тебя есть во что?!

- Кажется, нет, - ответил я, припоминая.

- Ну пойдем, я тебе подарю! - Айвен вскочил и буквально осветил меня улыбкой.

Уже в гостиничном номере, разложив свои вещи на кровати, мой сосед, поразмыслив недолго, вручил мне вельветовые брюки и футболку с символикой Московской Олимпиады.

Я переоделся и действительно почувствовал себя несколько свободнее. Дело в том, что спортивная форма как ни крути, все-таки остается формой, чем-то обязательным к ношению, а обычные брюки, пусть они даже на два размера больше и поэтому эатянуты ремнем, освобождают не только тело. Поблагодарив Айвена, я поинтересовался причинами либерализации.

- Это очень просто, - Айвен отвлекся от укладывания своих вещей в сумку. - Сюда собирается генеральный секретарь ООН, а к приездам генеральных секретарей всегда все улучшают, подкрашивают, добавляют демократии... Это не значит, что после его отъезда нас снова не заставят выглядеть спортсменами!