*

Выражение: я их не люблю из автомата Калашникова.

*

У нынешних российских гуманистов в моде ругать "чернуху". Pardon, messieurs и особенно mesdames, а как же Достоевский?

*

Любовь есть высшая (и потому наиболее отвратительная) форма несвободы: несвобода осознанная и желанная. То же можно сказать и о вере - впрочем, эти понятия взаимосвязаны: любовь без веры невозможна, да и вера вряд ли может существовать без любви. Последнее требует пояснений: конечно, христианин не любит дьявола, в которого верит, но его вера в дьявола несамостоятельна, это - лишь следствие его веры в бога, которого он любит. Творчество, напротив, есть высшая форма свободы, ибо творящий сам определяет законы для творимого, повинуясь лишь собственной воле. Таким образом, творчество по своей природе п_р_о_т_и_в_о_п_о_л_о_ж_н_о любви. Недаром плодотворное творчество часто следует за любовными неудачами. Встречающееся иногда талантливое воспевание счастливой любви также объяснимо - всегда найдется раб, готовый использовать свободу для прославления рабства.

*

Господа патриоты, неспособные существовать без фетишей, ныне сменили фетиш коммунизма на фетиш православия. Разберемся, откуда оно взялось. Издыхающий Рим оплодотворил давно мертвую Элладу, и от этого дикого союза родилась Византия - государство-упырь, выморочная империя, страна злодеев и фанатиков. И вот официальную идеологию этого маргинального царства Россия перенимает в самом, можно сказать, юном и неопытном возрасте. Россия с младенчества поражена трупным ядом... Неудивительно, что эта мертворожденная религия оказалась неспособна не только эволюционировать, но и породить что-нибудь более прогрессивное, хотя бы и отрекшись от него: так католицизм породил протестантство. Русское же православие породило только русский коммунизм.