Беда заключалась лишь в том, что к тому времени евреи выглядели, как самые обыкновенные бульбы, причем как самые слабые, самые бедные бульбы, бульбы самого низкого сорта.

Но то же происходило с евреями в других местах! Евреи всегда приспосабливались! Разве не было светловолосых евреев в Германии, рыжих евреев в России, черных евреев – фалашей —в Эфиопии, высоких горских евреев на Кавказе? Разве не было евреев, поселившихся в Китае еще при династии Хань и известных в этой земле как “Тай Чин Чао”? А голубые евреи, сидящие на этом самом съезде? Тут их снова перебивают:

– Другими словами, несмотря на вашу наружность, вы просите нас поверить, будто вы евреи, а не бульбы?

– Нет. Мы просим вас поверить, что мы бульбы. Еврейские бульбы.

Споры разгорались все жарче. Как это возможно, чтобы имели место такие колоссальные изменения? Не проще ли предположить, что в то или иное время всех евреев на Ригеле уничтожили, а потом произошло массовое обращение, как, например, у хазаров в восьмом веке или позже у японцев? Нет, возразили бульбы, если бы вы знали, какие у евреев были условия, вы бы не говорили о массовом обращении в иудаизм. Это было бы массовым безумием.

– Но ваш рассказ опровергают факты экспериментальной биологии!

– Кому вы верите, – упрекнули бульбы, – фактам экспериментальной биологии или своим же евреям?

И это был первый день. Я вернулся домой, рассказал обо всем брату, и мы стали обсуждать события. Он взял одну сторону, я – другую. Через несколько минут я махал кулаком у его лица, а он кричал, что я “идиот, животное”. В соседней комнате рабби с Проциона-12 пытался притушить такой же спор среди своей свиты.

– Если они хотят быть евреями, – орал на меня брат, – пускай принимают иудаизм! Тогда они будут евреями, и не раньше!