Четыре дня назад, когда память компьютера была уже до отказа забита информацией, а кабина самолета — реликвиями, я в последний раз заправился на базе и взял курс на Западное полушарие. Я беспрепятственно пересек границу — теперь меня не удивляло, что СПК Восточного полушария не действует.

Таким образом, на основании проведенной мной разведки можно однозначно утверждать: нашего врага больше не существует. Агрессивные империи Восточного полушария исчезли с лица земли. С трехсотлетним страхом покончено. Наступила, наконец, эра вечного мира и спокойствия!

Глаза лейтенанта сияли энтузиазмом.

Некоторое время генерал молчал, затем вдруг спросил:

— Лейтенант, вам не приходило в голову, что все, что вы увидели — совершенно естественно? Что ничего иного и быть не могло?

— Не понимаю вас, господин генерал.

— Ведь вам же объясняли в школе политическую и экономическую доктрину Восточного полушария. И, конечно, доказывали полную несостоятельность этой доктрины. И одновременно внушали вам, что Восточное полушарие — грозный и могущественный противник. Вы не видите здесь противоречия?

— Да, но существует теория профессора Тернера, согласно которой нация, сформировавшаяся в условиях крупного унитарного государства т. е. государства имперского типа — обладает повышенной склонностью к диктатуре. Следовательно, подобная нация может существовать в условиях жесткого тоталитаризма неограниченно долго.

— Развивается наука, — усмехнулся генерал. — В наше время это тоже объясняли особенностями национального характера, но не называли это теорией. Однако профессор Тернер ошибся, точнее говоря, он не учел всех факторов. Доктрина Восточного полушария в основе своей противоречит человеческой природе, ибо предполагает общество идеальных винтиков, а не живых людей.