Домин (отпускает ее). О, простите, пожалуйста!

Елена. (поднимает вуаль). Вы хотите убедиться, что я не шпион. Как вы осторожны!

Домин. (в восхищении рассматривает ее). Гм... конечно, мы... приходится...

Елена. Вы мне не доверяете?

Домин. Необычайно, мисс Еле... pardon, мисс Глори. Нет, правда, я необычайно рад... Как прошло ваше путешествие по морю?

Елена. Хорошо. Но почему...

Домин. Потому что... я хочу сказать... вы еще очень молоды.

Елена. Мы сейчас пойдем па фабрики?

Домин. Да. Наверно, двадцать два, не больше?

Елена. Двадцать два чего?

Домин. Года.

Елена. Двадцать один. Зачем это вам нужно знать?

Домин. Потому что... так как... (С восторгом.) Bы ведь у нас погостите, правда?

Елена. Это будет зависеть от того, что вы мне покажете из вашего производства.

Домин. Опять производство! Нет, конечно, мисс Глори, вы все увидите. Прошу вас, присядьте. Вас интересует история изобретения?

Елена. Да, очень. (Садится.)

Домин. Так вот. (Садится на край письменного стола, с увлечением рассматривает Елену, говорит быстро). В тысяча девятьсот двадцатом году старый Россум великий философ, но тогда еще молодой ученый отправился на сей отдаленный остров для изучения морской фауны. Точка. Путем химического синтеза он пытался воссоздать живую материю так называемую протоплазму пока вдруг не открыл химическое соединение которое имело все качества живой материи хотя и состояло из совершенно других элементов. Это произошло в тысяча девятьсот тридцать втором году - ровно через четыреста лет после открытия Америки2. Уфф!

Елена. Вы что - вытвердили это наизусть?

Домин. Да. Физиология - но мое ремесло, мисс Глори. Продолжать?

Елена. Что ж, продолжайте.

Домин. (торжественно). И тогда, мисс, старик Россум написал посреди своих химических формул следующее: "Природа нашла один только способ организовать живую материю.