Там ведь, за болотом, другое государство считалось. Эх! — вздохнул дед и горестно почесал в затылке резцом. — Через это государство, через этих капиталистов сколько они, бедные, муки приняли! А как революция случилась, они к ней всей душой. Я ведь с ними вместе в гражданскую-то воевал. Не казал я тебе будёновку? В сундуке храню. Шесть годов в ней за Советскую власть кровь проливал. И староверы с нами совместно кайзеровские войска отбивали, интервентов, значит… А как Советская Республика организовалась, границу новую провели, хлоп, а они обратно под буржуями, за границей, значит! Обратно вне закона. Теперь-то их мало что раскольниками — и вовсе большевиками заругали.

И никому никакой дороги ни к образованию, ни к благополучию! Во как!

Только в сороковом году Красная Армия их освободила. Они наладились было сразу школу строить — хлоп война! И всё прахом. Эх! — вздохнул дед горестно. — Жалко мне их, спасу нет… Такая судьба у них злосчастная…

Так за разговорами и пролетел день. Не успел оглянуться Петька, как настало воскресенье и приехала Катя, которая училась в школе-интернате в райцентре.

Глава восьмая

Разве вы этого не умеете?

Петька увидел, как мелькнул на улице Катин оранжевый полушубок.

— Вона! — подмигнул дед. — Раз — и нет её! Молынья, а не девка! Это понеслася отцу в поле помогать.

— Так ведь зима?

— Ноне и зима, Пётра, крестьянская пора, — многозначительно дёрнул подбородком дед. — Пойдёшь, что ли, на моё поле?

— Пойду! Чего дома-то сидеть… — Разбирало Петьку любопытство: что ж можно зимой на поле делать? Сугробы, что ли, пахать? Хотелось ему и Катю повидать.

Конечно, ничего интересного с ней быть не может, что с девчонкой делать? Был бы мальчишка! Можно бы на лыжах или рыбу ловить из-подо льда… А девчонки — бантики, юбочки… Разве могут они понять, что за человек Столбов! Читает, как машина. На лыжах почти что по первому разряду бегает. Как взрослый! А если ему мама разрешит штаны расклёшить и волосы отпустить, он вообще даже очень симпатичным может быть.



26 из 74