— Вы, дедушка, сравнили, — солидно сказала Катя. — Разве раньше такое поле в соответствие с требованиями можно было привести? У нас тут планируется сорок тонн удобрений на гектар! — объяснила она Петьке.

А Петька Столбов не знал, много это или мало. Но он промолчал. Он почувствовал уважение к этой курносой деревенской девчонке, которого он никогда не испытывал по отношению к существам с косичками. Он изредка поглядывал на девочку, и она, в платке, запушённом инеем, с румянцем во всю щёку, казалась ему очень красивой. И всё-таки не мог он примириться в душе, что девчонка! Девчонка умеет что-то такое, чему он, мальчишка, да ещё сам Столбов (а себя Петька очень уважал), должен учиться.

И когда они вернулись домой и дед Клава стал рассказывать бабушке Насте, какая Катерина «молодца», Петька не выдержал и сказал:

— Подумаешь! — При этом он сделал такое лицо, что дед даже глаза вытаращил.

— Подумаешь, да не скажешь… — сказал дед сокрушённо. — Нешто мы с тобой, Пётра, так можем трактор ворочать?

— А что особенного! — Петьку понесло, и он стал рассказывать, что трактор — это ерунда, а вот он умеет водить моторный катер на подводных крыльях, картинг… и гоночный автомобиль, где вообще стоят электронные приборы.

Бабушка всплёскивала руками и ахала, а дед вдруг насупился, и Петька время от времени ловил на себе его острый взгляд.

— Деревня — это что! — кричал в приливе вдохновения Столбов. — Каменный век. Современный человек ещё и не такой сложностью овладеть может. Раньше что? Весь объём необходимой информации человек усваивал к десяти годам, а теперь — к тридцати еле-еле! О чём это говорит? Жизнь стала сложнее! Теперь каждый школьник может сделать то, что раньше могли только умудрённые опытом старики.

— Верно… верно… — соглашалась бабушка, умилённо глядя на Петьку, а дед сопел, кашлял, ёрзая на лавке, и гонял ямку в блюдечке с чаем.