— Ну чего ты в одну точку уставился? — окликнул его дед. — Сейчас мечтать не время. Вон, всю кашу заморозил! Давай быстро ешь — и покатились!

Дед достал широкие охотничьи лыжи. Ловко прицепил их к валенкам. А Петька наконец-то получил возможность похвастать своими новыми трёхслойными клеёными лыжами, которые он два года выклянчивал у отца.

— Эх и лыжики у тебя! Струна! — похвалил дед. — Ты шибко-то не беги. Я ведь не пионер тебе.

Они бежали по обочине. Солнце мелькало за деревьями, словно неслось где-то за лесом по своей особой лыжне.

Издалека услышали они рёв мощных тракторов. А когда выскочили на опушку, Петьке показалось, что они попали на поле битвы. Широкое пространство было разворочено. Будто белый снег вывернули наизнанку — и там оказалась чёрная подкладка. Четыре бульдозера, как танки, шли гусеница к гусенице и катили перед собой вал камней, земли, коряг…

За стёклами кабин промелькнули напряжённые лица бульдозеристов. Ближний скалил зубы и так ворочал рычаги, что казалось, этот грунт он ворочает руками.

— Вона!.. — сказал дед. — Сила-то какая…

Петька оглянулся и увидел, что дед Клава стоит, сняв шапку, и восторженно смотрит на урчащие машины.

Трактора остановились.

— Дедуня! — высунулся из кабины тракторист. — Спички есть?

— Спички? Есть! Есть! — засуетился дед. Он торопливо отстегнул лыжи, проваливаясь в борозды, полез к машине.

Петька тоже подошёл. Тракторист жадно закуривал, и Петька увидел, как у него трясутся руки.

— Тяжко? — сочувственно спросил его старик.

— Тяжёлый грунт. Тяжёлый.

— Больно пашете глубоко, плодородный-то слой сносите… — робко сказал дед.

— Мы, дедуня, не пашем, мы планируем. Сейчас лишнее снимаем. Канавы прокопаем, трубки дренажные проложим; что твой водопровод будет. Потом всё закроем и землю сверху насыплем, ту, что сняли, произвесткуем, удобрим…