— Правой добавь! Левой! — приговаривала она, чуть нажимая своими крепкими ладошками на Петькины кулаки. И он старательно выполнял все её команды! От усердия он даже взмок.

— Ну-ко пустите на минуточку! Тут колея плохая.

Петька покорно уступил место. Девочка уверенно взялась за рычаги управления. Поменяла скорость. Мотор завыл, затарахтел. Катя закусила губу.

Петька увидел, как дымилась на морозе взрытая гусеницами грязь.

— Тут место трудное, — пояснила Катя, когда они проехали лужу. — Вода! Остановишься — засосёт.

— И трактор потонет? — спросил Столбов, оглядываясь в заднее окошко.

— Да нет, — ответила маленькая трактористка, — потонуть-то не дадут. Наших-то тут четверо! А если один будешь работать, так и с кабиной затянет. Сам не вылезешь…

— Вот это дела, — с уважением сказал Петька.

— Потому зимой и работают, что летом тут вообще проходу нет. Зимой мороз схватывает, ещё как-то машины держит… Вот мы сейчас всю мелиорацию проведём. Весна придёт, а у нас всё готовое… — И Катя весело засмеялась. — Обманули болото. А это ваши лыжи?

— Мои!

— Какие красивые!

«Английские», — хотел похвастать Петька, но покосился за окошко, где его лыжи, воткнутые в снег, торчали, как две тонких алых свечи, и почему-то не похвастал.

— А, ничего особенного!

Навстречу трактору шёл высокий крепкий мужик. Катя выключила мотор.

— Ну что, пообедал? Щи понравились?

— Сама, что ли, варила? — улыбнулся тот.

— Ага. Мама на ферму пошла!

— Ты у меня, дочка, молодец, — сказал тракторист, снимая Катю с гусеницы. — Щи, как в ресторане, А главное, горячие, — пояснил он Петьке. Тут без горячего хоть ложись да помирай! Считай, в ледяной воде работаем.

Домой возвращались вместе.

— Оно, конечно, техника… — приговаривал дед. — А всё одно трудов земля наша требует, трудов и трудов… Как прежде крестьянин туть ломался, так и сейчас без труда никак невозможно.