«Идиот! — ругал себя Петька. — Это же не парк! Это настоящий лес, и замёрзнуть в нём можно по-настоящему! Что ты знаешь? — говорил он себе, ложась грудью на ветер. — Что ты умеешь?»

— Катя! — кричал он. — Как ты там?

— Ничего! Не беспокойся, — отвечала девочка.

«Какое там „не беспокойся“! — думал Петька. — Чёрт этого коня знает, куда он тащится? Может, кругами ходим… Следов-то не понять!» Он глянул вниз, под ноги коню. И вдруг с ужасом увидел, что следы эти чёрные. Он оглянулся — и лыжни, что тянулась за ним, тоже быстро наполнялась водой. «Болото! — У Петьки оборвалось сердце. — Пропадаем!» Катя, сидевшая на Орлике, была уже совсем как снежный ком. У Петьки от ветра горело лицо.

— Только бы выбраться! Только бы выбраться! Никогда никому бы не врал… Я бы учился с утра до ночи… — шептал он.

— Ой! — крикнула Катя. Под Орликом чавкнуло, и он провалился передними ногами. — Вода!

— Сиди, не двигайся! — крикнул Петька. Он проскочил вперёд. Лыжи держали его. На них налипли огромные глыбы снега. — Сиди! Сейчас я помогу, сейчас! Давай ёлки! — сообразил Петька, вспомнив, что при падении в болоте нужно что-то подложить.

Катя лихорадочно стала развязывать верёвку. Но пальцы у неё закоченели, а узел был мокрый.

— Режь топором! Быстрее!

«Хорошо, что я топор плотницкий взял, острый», — успел подумать Петька.

— Верёвку мне!

Он схватился за верёвку и потянул изо всех сил. Катя скинула несколько ёлок коню под ноги.

— Давай! Давай, Орлик! Давай, милый! — кричал Петька. Он тянул изо всех сил. Как бурлак в картине Репина. Падал на колени, разбивая их о собственные лыжи и проваливаясь в воду. Под ним зыбко ходила трясина.

Орлик, увидев ёлки, забился, встал и страшным рывком вышел на твёрдое место.

— Мамынька моя… — всхлипывала Катя. — Да куда же это мы идём?

— Не ной! — крикнул Петька как можно грубее, хотя ему было страшно жаль эту девчонку. — Не ной! Куда бы ни шли! Главное идти! Не стоять! Замёрзнем, если остановимся!