— Пропадём мы! — тихо сказала она. — Знаешь ведь мы где? Мы в скиту! Где староверы прятались. Сюда дороги никто не знает. Не найдут нас…

— Да ты что! — сказал Петька. — Как это не найдут! Обязательно найдут! С вертолёта найдут.

— Нет! — всё так же печально сказала Катя. — Здесь с вертолёта ничего но видно. Заросло всё. Ничего здесь сверху не найдут. Пропадём мы.

— Вот глупая какая! — закричал Петька. «Господи! — думал он, — она ведь правду говорит: если сами не выберемся — пропадём. Нужно только её успокоить». — Знаешь что, ты лежи, постарайся уснуть. А я побегу книжку поищу и почитаю тебе. Помнишь, сколько в той избе книг?

Он вернулся в читальню, как прозвал избу про себя, лихорадочно стал шарить в сундуках. Открыл одну книгу, другую. И не мог оторваться.

«…Возьми доску липовую… ловкась добро… закали в печи и пиши с лазури…» — читал он. — Это же живописные секреты! «Что надобно творить для состава красок…» Схемы ловушек! Старинные гравюры! «Город Амстердам». «Вологда». — У Петьки глаза разбегались. — Вот это да! Вот это да! — только и шептал он. — Ведь это клад, клад. Это же музей настоящий! Только бы выйти отсюда!

Он схватил несколько книг поменьше, вернулся к Кате.

— Вот, — сказал он, усаживаясь у лучины. — Слушай! «Государю нашему, Атаману войска донского Кондратию Булавину послание…» — прочитал он. И даже взмок. Письмо Булавину!

— Огонь! Горит всё, — внятно сказала Катя.

Петька вздрогнул.

— Мама, не пускайте Колю на улицу без валенок — простудится ведь.

— Что? Что с тобой, Катя? — спросил Петька и понял, что девочка бредит.

Ему стало страшно. Он почувствовал, что и его самого знобит. Не ели они уже второй день. Он уселся у пылающей печи и стал глядеть в огонь. «Вот оно, приключение! — думал Петька. — Да если бы мне рассказали о таком, я бы босиком по снегу сюда пошёл! Скит, сотни книг, которым цены нет… Кому расскажи — не поверят. Да ради этого можно жизнь отдать… Да, но только свою жизнь собственную! А не жизнь этой рыжей девчонки».