убеждаюсь, что из этого ничего не выйдет, ибо весь я нахожусь во власти первой сигнальной системы - этого сложного переплетения рефлексов, прячущихся в подвале моего мозга среди обветшавших реалий эволюции, там, где я еще не стал человеком, где я остаюсь просто-напросто пронырливым пресмыкающимся, или хищной совой, или боязливым насекомым, где я плутаю, стараясь на ощупь, по форме и структуре, по влажности, по теплу определить назначение вещей, но при этом постоянно наталкиваясь на что-то совершенно не знакомое, спотыкаясь, цепляясь за что-то, в кровь обдирая и без того израненную душу и бестолково размахивая руками, чтобы вырваться из паутины толщиной с веревку, но ничего, абсолютно ничего не узнавая... Кроме раздражающего шелеста дождевой воды, стекающей по стеклам и водосточным трубам, вспышек сумасбродства у Лизы, пугающей, призрачности Дарка да еще двери, которую, может быть, ветер еще раз захлопнет через миллион лет...

- Весь мир, - снова доносится откуда-то голос Дарка, - состоит из замкнувшегося в себе пространства и времени. И Вселенная, и электрон: Человек тоже... Человек - это замкнувшееся в себе страдание.

- Зачем ты нам все это рассказываешь? - спрашиваю я его. - Ведь все, что нам нужно, -это лишь теплая вода и постель.

- Ты не можешь требовать от других только теплой воды и постели. Другие тоже...

В это время где-то внизу снова хлопает дверь.

- Мне кажется, миллион лет пролетел слишком быстро, - говорю я, невольно протягивая руку к большому кухонному ножу.

- Разве человек знает, что такое миллион лет? - растягивая слова, отвечает Дарк. - Разве ты способен понять, сколько лет прошло? И не хватайся за нож, это глупо. Нельзя проткнуть ножом свою утеху.

У камина светло и тепло. Лиза раздевается, как всегда перед сном она становится удручающе словоохотливой.

- Странный дом, странный человек, -- пускается в рассуждения она. Похож на Дарка, но это не Дарк. По-моему, он просто сумасшедший. Ну конечно же - он спятил от своего великого ума. Почему все интеллигентные люди рано или поздно чокаются, а, Эмиль? И почему они все так много пьют?