Что есть наше познание, как ни костыли? А кому нужны костыли? Ясно кому...
Мои мысли прерывает женский смех - приглушенный, нервный, раздражающий. Какая-то женщина смеется в зале. Значит, Дарк обманул нас. Я сбрасываю с себя одеяло и, ощущая, как мое тело обдает холодом, осторожно приоткрываю дверь. Ноги словно прилипают к ледяному полу, меня бьет дрожь, но все же я делаю несколько шагов и выхожу на лестницу, чтобы заглянуть в зал. И, разумеется, сразу же вижу женщину. Она сидит с хозяином за круглым столом, оба пьют что-то из высоких бокалов - точеные силуэты четко выделяются в белесом свете на фоне тягостного мрака, царящего в помещении. Как следует рассмотреть ее я не могу, и все же мне кажется, что женщина красива какой-то особой, зловещей красотой.
- Ты все же решила ехать? - спрашивает ее Дарк.
- Нужно ехать, ведь нас ждут.
- Дорога тяжелая, - говорит Дарк. - Шел снег, наверняка на шоссе гололедица. Спуск крутой.
- Ты же знаешь - я вожу машину очень осторожно.
- Оставь по крайней мере ребенка.
- Бабушка так хотела видеть внука. Они не виделись целый год.
- Я прошу тебя, - с отчаянием в голосе бормочет Дарк.
- Через несколько дней мы вернемся, - успокаивает его женщина. - Не волнуйся, ведь никаких причин для беспокойства нет.
Дарк встает, отходит к окну и долго вглядывается в ночную тьму.
- Если бы и вправду через несколько дней, - говорит он то ли про себя, то ли обращаясь к луне или облакам, то ли заводя разговор с черной пустотой за окном.
- В том-то и дело, что не через несколько дней...
Ничего особенного, обыкновенный разговор между супругами, но я чувствую, как мне начинает сжимать горло исполинская лапа какого-то неведомого зверя.
Часто в наших словах кроется такой огромный груз, что они распластываются под его тяжестью, становятся жалким отпечатком, не потоком сообщений, а оголенным страданием. Вы не замечали? Вдруг начинает не хватать слов, ты прекращаешь их поиск, говоришь самые простые, самые необходимые, остальные слова оказываются слишком немощными, чтобы выразить тот ужас, ради которого они и произносятся. Вот так же беседовали и они используя самые обыденные слова, как перед казнью.