- Я не понимаю, о чем ты, Дарк?

- Что ж тут непонятного? Впадаю в анабиоз. В алкогольную летаргию. До тридцатого октября, до их прихода.

- Чьего прихода?

Он вздрагивает. От выпитого, он с трудом держится на ногах.

- Кукол. Моих кукол. Они явятся на наше скорбное представление.

Теперь я могу молчать. Теперь он выложит все без наводящих вопросов.

Но сначала он наливает себе. Пьет с каким-то непонятным ожесточением, словно мстит кому-то.

- Да, тридцатого октября. Я уже послал заявку.

Приедут техники, приволокут с собой два ящика утехи, разбросают их содержимое по полу. Конечно, с их стороны это жестоко - затеивать монтаж на моих глазах.

Но питания в батареях хватает только на десять дней, поэтому и приходится монтировать их на месте.

- Кого монтировать? - я все же не могу удержаться от вопроса.

- Их. Жену и сынишку. Мою жену и моего сынишку, - задумчиво повторяет он. - Они собирают их у меня на глазах, это ужасное зрелище.

Он встает, вернее, пытается подняться, но, покачнувшись, едва не валится с ног. Я хочу ему помочь, но он отталкивает мою руку.

- Все это повторяется, как в какой-то ловушке, подстроенной нам временем. Мы прощаемся как нормальные люди. Я целую мальчика, стараясь не разбудить. Потом целую ее. Я очень люблю ее, Эмиль. Люблю каждый год. А потом их находят в пропасти.

Он снова прилипает к окну и начинает всматриваться в дорогу.

- Так произошло и тогда, когда они еще были настоящими. С тех пор это просто повторяется. Я делаю заявку, техники привозят их, собирают у меня на глазах... Десять дней жизни, целых десять дней! Я осторожно целую ребенка, никогда не бужу его. Потом ее. Я очень люблю ее, Эмиль. Каждый год люблю. А потом их находят в пропасти.

- Нет! - кричу я. - Ведь с ними Лиза!

- Ничего не поделаешь, мой мальчик. А Лиза... Что ж, она говорила, что любит страшные сказки...